" Однажды - сидя на берегу Океана Вечности..."

 

 

арх. Рафаил

ОСОБЕННОСТИ РЕЛИГИОЗНОГО МЫШЛЕНИЯ ВОСТОКА И ЗАПАДА

 

Английский поэт Киплинг начал свою поэму слова­ми: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, пока не предстанет небо с землей на Страшный Господень Суд». Здесь под Востоком и Западом мы долж­ны подразумевать не части света, которые разделены географически Уральским и Кавказским хребтами. Скорее, под Востоком нужно понимать тот обширный регион, кото­рый занимала некогда восточная часть Римской империи, а затем — Византия и страны Ближнего Востока (сюда же можно включить и Египет и Эфиопию), а под Западом — державы западноевропейские и вообще все государства западноевропейской культуры.

Запад молод в культурно-историческом отношений. Запад юн. Восток стар. Запад деятелен. Восток созерцателен. Запад — весь в эмоциях, весь в движении, весь в динамике - Восток же углублен в себя, он как бы не отрывает взгляда от сокровищ, которыми обладает. Запад — в порыве, в поиске, в дерзновении. Восток же хранит. Запад мечтает и грезит. Восток ищет везде вечные идеи под покровом види­мого. Запад одевает своих святых в белоснежные одеяния, увенчивает их головы венками из роз, а Восток видит святость одинаково и под рубищем, и под золотом, не делает атрибутом святых ни лохмотья нищего, ни власяницу монаха, ни пурпур царей, он как бы проходит мимо внешнего.

Запад посылает полки крестоносцев для освобожде­ния Гроба Господня. Восток посылает монахов в пустыни Египта и обители Афона. Запад обнажает меч против врагов веры. Восток дает духовных воинов для невидимой борьбы с демонами. Запад, чтобы подавить зло, создает такие институты, как инквизиция, а Восток — великие фило­софские системы.

Вершина западного богословия — это блаженный Ав­густин, блестящий поэт и мыслитель; но он насквозь пси­хологичен. Восточные богословы: святители Григорий Бо­гослов, Василий Великий, Григорий Нисский — мистичны. Августин, его школа гениально показали человека в его падениях и муках искания, а восточные богословы показали человека в его преображении. Запад устами своих свя­тых воспел величественный гимн Богу; Восток в таинственном безмолвии созерцал Бога. Запад тянулся к лазурным небесам, а Восток искал встречи с Богом в глубинах сердца.

Западные подвижники старались внешне подражать Христу; восточные считали, что есть только один путь подражания Христу — через стяжание благодати Святаго Духа: человек, стяжавший Духа Святаго, только по благодати, невидимо, уподобляется Христу. Западные подвижники с песнями на устах шли на Голгофу; восточные — самую жизнь свою делали невидимой для мира голгофой.

Некоторые из западных подвижников представляли себе образ Христа визуально так ярко, что отождествляли себя с Ним; на руках и ступнях ног у них появлялись раны из которых сочилась кровь. Стигмация почиталась у като­ликов признаком святости. А святые подвижники Востока старались узреть только одно — море своих грехов, считая страшной гордыней сравнивать себя со Христом.

Запад походил на юного воина, обнажившего свой меч, Восток — на старца, убеленного сединами мудрости. Запад хотел Царство Небесное низвести на землю, построить рай на земле, земными же средствами. Восток всегда платил дань — кесарево кесарю — и готовил путь в Царство Небес­ное в сердце человека, переход в Царство не земное, а вечное.

Для Запада ареной борьбы со злом была земля, эта временная — со всеми ее событиями и перипетиями — жизнь, а для Востока — человеческое сердце, которое он видел более глубоким, чем весь видимый мир.

Запад деятелен, но вся его деятельность обращена во­вне. Восток обратил динамику духа внутрь себя. Западная цивилизация — это как бы широкая волна света, но света рассеянного, света, преломленного через земные призмы различных цветов. А Восток — концентрация света в одной точке, и потому этот свет имеет особую силу превращаться в пламень. Запад любил землю, и на небе он видел земное. Восток любил небо и в земном усматривал символы небес­ного; во временном искал образы вечности.

Уже третий епископ Рима — святой Климент, преем­ник святого апостола Петра, сравнивал Церковь с армией и призывал христиан к строгой дисциплине, чтобы эта армия была победоносной. А на Востоке Отцы говорили: «Победи самого себя — вот высшая из побед». Аскетическое уче­ние восточных Отцов и есть стратегия этой духовной борьбы — борьбы с демонами, с собственными страстями. Для победы армии необходима централизация управления, не­обходима крепкая власть и безусловное подчинение, поэтомy Запад создал церковную структуру, подобную монархии. Для борьбы с исконным врагом рода человеческого Восток искал другую силу — это сила смирения, в котором проявляется истинная мощь духа.

Запад ориентирован на внешнее могущество: за счет внешних средств он создавал различные организации, ока­зывал влияние на культуру, везде искал союзников — в мире искусства, в литературе, в политике, в социологии. А Восток говорил: «Истинное добро можно творить только в благодати Божией» и потому всегда отвергал сомнительных союзников; внешне казался беднее, беспомощнее, сла­бее Запада, однако не искал ни силы, ни могущества мира, а искал Христа, Который победил этот мир.

Аскетизм Запада наполняет души подвижников вос­торгом и восхищением, аскетизм Востока — покаянием. Запад в красоте мира желает созерцать красоту Бога. Для Востока Бог прежде всего Неизречен, Непознаваем и Неизглаголан. Бог для Востока не подобен никому и ничему из Своего творения, Он — вечная тайна. Западный по­движник хочет обнять Бога, а восточный об одном умоляет и ищет только одного — прощения грехов; искание в молитве каких-либо высоких состояний — это для него уже греховное поползновение.

Западный подвижник видит свет, который нисходит на него извне (это видения Франциска Ассизского и других), а восточный — Свет, озаряющий его сердце изнутри при этом он трепещет перед милостью Божией, как недостойный ее.

Западные подвижники, демонстрируя (!) покаяние ходили по городам группами, целыми обществами, которые назывались «кающимися»; на площадях и улицах они сбрасывали с себя одежду и секли, били себя веревками и ремнями до крови при огромном стечении народа, и эк­зальтированная толпа прославляла их как великих угодников Божиих, как героев веры. Восточные — в безмолвии пустынь приносили покаяние, невидимое миру; однажды некто из великих египетских Отцов громко вздохнул в храме во время молитвы, но тут же спохватился и, обратившись к стоящим рядом инокам, сказал: «Простите меня, братия, — я еще не монах» — потому что покаяние, как и все добродетели, должно быть тайным.

Для Запада главное — дела. Дела являются для него самоценностью: как благое деяние, так и грех имеют для него определенную, четкую форму и цену. Для Востока главное — это духовное состояние, а дела — только как его проявление. Поэтому для Востока и малый подвиг может быть велик, если исходит от чистого сердца, и великий подвиг — ничтожен, если не посвящен Богу или совершен недостойными средствами. Мораль западных подвижни­ков основывается на «принципе количества»: кто больше сделал внешне добрых дел, а мораль восточных — на чистоте сердца, ведомой Единому Богу.

Запад стремился осуществить идею Царствия Божия на земле, но методы государства: поощрения, санкции, интриги и т. п., перенесенные в Церковь, профанировали самую цель. «Цель оправдывает средства» - этот неписанный девиз иезуитов с наибольшей ясностью и категоричностью выразил настроение тех, кто действительно готов строить «земной рай» любыми способами, любой ценой. Восточная же Церковь учила: чистая цель, чистые средства, чистый предмет, — так сформулировал это еще свя­той Дионисий Ареопагит.

Запад говорит: «Люби и совершай подвиги самоотвер­жения», а Восток прежде всего очищает сердце страхом Божиим в борьбе со страстями ради стяжания благодати Святаго Духа. На Востоке только один монашеский устав, одна идея: монах отрекается от мира и становится молит­венником за него; монах — как звезда, возшедшая от земли на небо: он далеко от всех и светит всем.

Западные же монахи служат людям и миру. На протя­жении многих лет «госпитальеры» ухаживали за странни­ками, монахи ордена Франциска, «францисканцы», воспи­тывали детей. Иезуиты занимались политикой, обучением юношества и тому подобным.

 Однажды у католических монахов спросили, читают ли они аскетическую литературу. Те удивились и отвечали, что у них подобными книгами пользуются только профес­сора и преподаватели истории, а их дело — подчиняться игумену.

Учения об Иисусовой молитве и о духовном созерцании на Западе почти нет. Культура, наука, само общество постоянно претерпевают изменения, оттого непрерывно из­меняется и облик западного христианства: там господствует принцип модернизма, там принято экклезиологическое Учение об эволюции, рождаются новые догматы и ожидаются новые откровения.

Домашняя ] Вверх ]