" Однажды - сидя на берегу Океана Вечности..."

 

 

ЖЕРТВА ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ И БОЖЕСКАЯ

ЧеловечЕские жертвоприношения в античном мире

 

В своей истории христиане проливали крови, наверно, не меньше буддистов или индуистов. Но эта кровь никогда не была ритуальной. Христиане никогда не убивали других людей во искупление своих собственных грехов. И потому церковная жизнь, давно покрывшаяся золой быта и грешками мирян и пастырей, в схоластическом спокойствии ищущая равновесия всех духовных проблем - все же лучше безумного пламени, что опаляет ветеранов "контактов с космическим Разумом".

Я был в Мексике. Взбирался на пирамиды...

Что бы они рассказали, если б заговорили?

Ничего. В лучшем случае, о победах

над соседним племенем, о разбитых

головах. О том, что слитая в миску

Богу Солнца людская кровь

укрепляет в последнем мышцу;

что вечерняя жертва восьми молодых и сильных обеспечивает восход лучше, чем будильник.

Все-таки лучше сифилис, лучше жерла

единорогов Кортеса, чем эта жертва.

Ежели вам глаза скормить суждено воронам,

лучше, если убийца - убийца, а не астроном.

(Иосиф Бродский. Мексиканский дивертисмент).

Этот мир, мир языческих жертвоприношений был хорошо знаком людям Библии. Библейские пророки имели возможность своими глазами видеть человеческие жертвоприношения у своих соседей по планете: у финикийцев… Жесткое отмежевание первых христиан от "античного наследия" также станет понятнее, если вспомнить, что в глубине этого "наследия" проступала человеческая кровь.

Египетская «инквизиция» сжигала тех, кого считала «бесноватыми»: «Многие утверждают, что в эти твари переселилась душа самого Тифона… В городе Илифии, пишет Манефон, заживо сжигали людей, кот-х называли Тифоновыми, и, провеивая их пепел, рассеивали и уничтожали его» (Плутарх. Об Исиде и Осирисе, 73)

В «Илиаде» (23,175-176) упоминается о заклании 13 троянских юношей при погребении Патрокла. Ифигения, по одной версии, будучи жрицей Артемиды в ее храме в Тавриде, должна была приносить в жертву всех попавших в эти края чужеземцев; по другой - она сама была убита своим же отцом Агамемноном по научению жреца…[1] И даже в «историческое время», во второй половине  I тысячелетия до н.э. такие жертвы приносились, например, в Риме после поражения при Каннах и в Греции перед битвой при Саламине Фемистокл был вынужден подчиниться требованию народа и убить трех знатных персов перед сражением (см. Плутарх. Жизнеописание Фемистокла, 13). «Когда Фемистокл совершал жертвоприношение у триеры главного начальника, к нему привели трех пленников, очень красивых собою, роскошно одетых. Как говорили, это были дети царской сестры. Когда их увидел прорицатель Евфрантид, жертвы вспыхнули ярким пламенем и в то же время справа кто-то чихнул, что также было добрым предзнаменованием. Тогда Евфрантид велел обречь на жертву юношей и заклать их Дионису Оместу: в таком случае будет эллинам победа»[2]).

Даже в начале четвертого века после Рождества Христова человеческая кровь, орошающая языческие алтари, еще не была чем-то из области далеких преданий: «Финикийцы каждый год приносили любимое и единородное дитя в жертву Кроносу, ему же в шестой день месяца Метагитиона заколали людей и на Родосе; а в Саламине, в одном храме арголидской Афины и Диомеда, какой-нибудь преследуемый человек обегал трижды вокруг жертвеника, и потом жрец, пронзив ему копьем чрево, сжигал его на горящем костре. Много таких же человекоубийств происходило и в Египте: в Гелиополе, например, ежедневно приносили три человеческие жертвы, пока, узнав об этой жестокости, царь Амозис не приказал заменять их столькими же восковыми изображениями. На острове Хиос жертвоприношение омадийскому Дионису состояло в расчленении человека, тоже делалось и в Тенедосе, да и в Лакедемоне жертвой Ареса бывал также человек, и на Крите совершали подобные человекоубийства в честь Кроноса, а Афине сирийская Лаодикия ежегодно приносила в жертву деву, которую теперь заменяют ланью. Равным образом, чело­веческими же жертвами умилостивляли своих богов ливийцы и карфа­геняне, да и думатинцы в Аравии всякой год заколали в жертву отрока и погребали его под жертвенником. Сверх того история свидетельствует, что все вообще эллины, перед выступлением в поход, приносили в жертву людей', тоже делали фракийцы и скифы, а афиняне упоминают о принесенных в жертву дочерях Леоса и Эрехтея. Да и ныне, кто не знает, что в великом городе, (т. е. Риме) в праздник латриарского Зевса закапывается человек? Справедливость этого засвидетельствовали и известнейшие философы. Диодор, сделавший сокращенное описание библиотек, говорит, что ливийцы, торжественно приносили в жертву Кроносу двести благороднейших отроков, и к этой жертве присоединяли не менее трехсот других[3]. А писатель римской истории Дионисий пове­ствует, что в Италии именно сами Зевс и Аполлон требовали себе человеческих жертв от так называемых аборигенов, и что те, которых коснулось это требование, приносили богам часть всех плодов, а если они не приносили в жертву людей, за то подвергались различным бедствиям, и до тех пор не видели конца злу, пока не обре­кали себя на десятину, умертвив же и принеся в жертву десятого из людей, были причиной запустения своей страны» (Евсевий Памфил. Слово василевсу Константину по случаю тридцатилетия его царствия, 13)[4].

Иной сборник языческих свидетельств о человеческих жертвоприношениях в античном мире составляет христианский писатель конца II века Климент Александрийский: «Мессенец Аристомен заколол триста человек Зевсу Итомскому, полагая, что столь великие и вместе с тем столь изысканные гекатомбы совершил при благоприятных предзнаменованиях. В том числе закланных был и Теопомп, царь лакедемонян, благородное и жертвенное животное. Тавры — племя, населяющее полуостров Таврику, тех из чужестранцев, которых они у себя захватят, после того, как те, плывя по морю, сбились с пути, сразу приносят в жертву Артеми­де Таврической. Эти заклания Еврипид вывел в тра­гедии. Моним же в «Собрании удивительных вещей» рассказывает, что в Пелле, городе Фессалии, приносят в жертву Пелею и Хирину ахейцев. Аентиклид в книге «Возвращения» сообщает, что ликтийцы (это критское племя) закалывают Зевсу людей, а лесбосцы подобную жертву приносят Дионису, по словам Досида. Фокейцы же (не премину сказать о них), как Питокл повествует в третьей книге "О согласии", устраивают человеческсие всесожжения Артемиде в Таврополье. Житель Аттики Эрехтей и рим­лянин Марий принесли в жертву собственных дочерей: один — Персефоне, как сообщает Демарат в первой книге «Трагедийных деяний», другой же, Марий, — Аверрункам, как рассказывает Дорофей в четвертой книге "Италийской истории»» (Климент Александрийский. Увещание к язычникам. 42,2-7).

И римляне не были чужды этому обычаю. В 536 г во вторую пуническую войну по совету Сивиллиных книг на базарной площади были живьем зарыты в землю два галла и два грека (по мужчине и женщине)[5]. В крайне стесненных обстоятельствах употреблялся обет священной весны. В силу этого обета все, что родится в будущую весну живого, не исключая и людей, должно быть принесено в жертву богам. Убивать, впрочем детей не решались в историческое время, а давали им вырасти до зрелого возраста и затем выпроваживали их за пределы своего отечества на все четыре стороны. Подобный обет раз сделали и Римляне в начале второй пунической войны (537 г.), ограничив, впрочем его одними жертвенными животными и через 21 год действительно исполнили обещанное[6]. Был у римлян и своеобразный ритуальный штрафбат -  Devotio: посвящение человека в искупительную жертву за государство. У римлян полководец мог обречь в жертву подземным богам кого угодно из списка воинов, чтобы чрез это отвратить гнев богов от своего войска. Обреченный бросался в самый пыл сражения и если был убит, это значило, что жертва принята богами благоприятно. Если же он оставался в живых, то вместо него все-таки хоронили изображение человека и над ним приносили очистительную жертву[7].

Язычники и сами со временем начали гнушаться подобными практиками: “ - Смотри, что ты делаешь, преступный Дамид! Своими словами ты едва не опрокидываешь храмы и алтари богов. - Не все алтари, Тимокл. Ведь что ж в них дурного, если они полны благовоний и фимиама? Но я увидел бы  охотно свергнутых со своих оснований алтари Артемиды в Тавриде, на которых эта дева наслаждалась известными всем жертвоприношениями, радовавшими ее” (Лукиан. Зевс трагический, 44). «Известные всем жертвоприношения” Артемиде - это намек на историю Ифигении...

В Аркадии богу Ликею «обыкновенно» приносили в жертву мальчиков (Августин. О Граде Божием. 18, 17).

"В историческую эпоху здравое чувство Греции победоносно борется с этим страшным пережитком. Где человек заменяется жертвенным животным[8]; где - куклой; где человек остается человеком, но жертвоприношение заменяется окроплением жертвенника его кровью, или же его сбрасывают со скалы, принимая меры к тому, чтобы он был спасен; где, наконец, очень редко, - и это было самым строгим отношением к старине, - для жертвоприношения приберегают присужденного к смертной казни преступника. Все это были так называемые "фармаки", то есть средства "исцеления" государства от болезни"[9].

И все же – было… Было и в Греции, было и на Руси.

Рассказ "Повести временных лет" о том, как Перуна пустили в плавание по Днепру, перестает казаться "разрушением культурных памятников родной старины", если вспомнить, что Перуну еще за несколько лет до года Крещения принесли в жертву христиан: "В год 6491 (983) пошел Владимир против ятвигов, и победил ятвигов, и взял их землю. И пошел к Киеву, принося жертвы кумирам с людьми своими. И сказали старцы и бояре: "Бросим жребий на отроков и девиц, на кого падет он, того и зарежем в жертву богам". Был тогда варяг один, а двор его стоял там, где сейчас церковь святой Богородицы, которую построил Владимир. Пришел тот варяг из Греческой земли и исповедовал христианскую веру. И был у него сын, прекрасный лицом и душою, на него-то и пал жребий, по зависти диавола. И посланные к нему, придя, сказали: "На сына-де твоего пал жребий, избрали его себе боги, чтобы мы принесли жертву богам". И сказал варяг: "не дам сына моего бесам". Посланные ушли и поведали об этом людям. Те же схватили оружие, пошли на него и разнесли его двор. Варяг же стоял в сенях с сыном своим. Сказали ему: "дай сына твоего, да принесем его богам". И кликнули, и подсекли под ними сени, и так их убили. И не ведает никто, где их положили"[10]. До Крещения Владимира и Руси оставалось пять лет...

Не от жестокости люди приносили столь страшные жертвы - скорее от отчаяния. Слишком далек Бог. Слишком близки боги. И слишком непостоянен у них характер: сегодня помогают - завтра издеваются. И как жест последней надежды люди убивали друг друга перед лицом богов: может, хоть это сделает вас милосерднее...

Нельзя понять Евангелие без рассказа о грехопадении. Нельзя понять сияние Фаворской горы без знания той пропасти, в которую скатились люди. Долго человечество карабкалось к той "полноте времен", когда ему можно было дать Евангелие. За это время не только много воды утекло - но и много крови у многих алтарей.

Есть смутный отблеск правды в этих кровавых блужданиях религиозного чувства. Действительно, "без пролития крови не бывает прощения" (Евр. 9,22). Кровь есть жизнь, и человек ощущает потребность именно жизнь, "весь живот наш" вверить, посвятить горнему миру. Кроме того, Бог просит людей: "Сыне, дай мне сердце твое". Но и духи также хотят всецело подчинить себе людей. Поистине, по слову Достоевского, - "здесь дьявол с Богом борются, и поле битвы сердца людей". Союз должен быть не поверхностен, он должен быть заключен не на периферии человеческой жизни, а в ее глубине - в сердце. И вот духи просят: так вынь это сердце наружу и дай его нам. Как жест вверения себя духовным владыкам, человек льет кровь свою и кровь жертв.

И у семитов в доветхозаветные времена был культ человеческих жертв. Жертвоприношение Иеффая (Суд. 12) предстает как отголосок архаичной практики. По весьма вероятной догадке В. Розанова, обряд обрезания родился как замена ханаанскому обычаю жертвопришения первенцев[11].

И все же не кровь людей, но кровь животных льется в мире Ветхого Завета. Это - лучше, чем "вечерняя жертва восьми молодых и сильных".

Тем не менее, если знать техническую сторону ветхозаветных ритуалов, то планы восстановления иерусалимского Храма и древнееврейского богослужения не вызывают энтузиазма.

 

КАК ПРИНОСИЛИ ЖЕРТВЫ В ИЕРУСАЛИМСКОМ ХРАМЕ


[1] «Религия больше и нечестивых сама и преступных деяний рождала. Было в Авлиде ведь так, где жертвенник Тривии Девы Ифианассиной был осквернен неповинною кровью, пролитой греков вождями – героями лучшими войска… Только узрела она, что подавленный горем родитель пред алтарем предстоит, а прислужники нож укрывают…  Гнусно рукою отца быть убитой» (Лукреций. О природе вещей. 1, 82-99).

[2] У персов был такая же практика – «Они привели на нос корабля самого красивого воина и закололи его» (Геродот. История 7,180 «Узнав, что это место назывется Эннеагодой, они принесли в жертву там столько же  (т.е – 9) мальчиков и девочек из числа местных жителей. Закапывыть жертвы живыми – это персидский обычай. Супруга Ксеркса Аместрида, достигнув преклонного возраста, велела закопать живыми 14 сыновей знатных персов в благодарность богу, живущему под землей» (7,114).

[3] «Ливийцы» - это жители Карфагена; «Кронос» – Ваал.

[4]  Евсевий Памфил. Жизнь Константина. М., 1998, сс. 251-252; языческие источники, подтверждающие правдивость слов Евсевия, приведены в комментариях к цитируемому изданию на сс. 343-345. Евсевий Памфил. Жизнь Константина. М., 1998, сс. 251-252; языческие источники, подтверждающие правдивость слов Евсевия, приведены в комментариях к цитируемому изданию на сс. 343-345.

[5] см. Бердников И. Мир с богами как необходимое условие благополучия Римского государства и средства к его поддержанию со стороны последнего // Православный собеседник. Казань, 1879, октябрь, с. 131.

[6] Бердников И. Мир с богами как необходимое условие благополучия Римского государства и средства к его поддержанию со стороны последнего // Православный собеседник. Казань, 1879, октябрь, с. 114.

[7] Бердников И. Мир с богами как необходимое условие благополучия Римского государства и средства к его поддержанию со стороны последнего // Православный собеседник. Казань, 1879, октябрь, с. 116.

[8] «Греческая религия казалась сквозь призму классицизма и многим до сих пор кажется светлой и беззаботно радостной. Но те, кто полагает, что «соблазн» Распятия – явление совершенно другого порядка, недооценивают более глубокого слоя, скрытого за картиной беспечной жизни богов, описанной Гомером и представленной в греческом искусстве. Если человек может стать близок богам, как жрец Хрис – Аполлону или Гектор и Одиссей – Зевсу, то лишь потому, что «сжег много бедер быков» (Илиада 1,40,22,170; Одиссея 1,66), ибо таков акт благочестия: кровопролитие, бойня – и поедание… Почитатель сильнее всего ощущает бога не в благочестии образа жизни, и не посредством молитв, песнопений и танцев, а через смертельный удар топора, поток хлещущей крови и сожжение бедер животных» (Буркерт В. Homo necans. Жертвоприношение в древнегреческом ритуале и мифе // Жертвоприношение. Ритуал в искусстве и культуре от древности до наших дней. М., 2000, С. 406).

[9] Зелинский. Ф. Ф.  Древнегреческая религия. - Киев, 1993, с. 77.

[10]  Повесть временных лет // Памятники литературы Древней Руси. XI - начало XII века. - М., 1978, с. 97.

[11] "Жертвоприношение младенцев не было никогда отменено, но лишь заменено, по милосердию и жалости к страданию родительскому. В законе установлены "ассигнации", но есть и "золото". "Бог Израилев" допустил ассигнации в жертвоприношениях.. На "ассигнациях" еврейских есть крупинка золота, мазок подлинной крови; это - обрезание. А все-таки нож, в религиозном обиходе евреев, дотрагивается до тела еврейского новорожденного мальчика и извлекает из него кровь... В силу закона Моисеева, всякий младенец мужского пола обречен в жертву Богу, родители должны его выкупить. Это выражалось, пока существовал Храм, через жертву: богатые приносили в жертву ягненка, бедные - двух птенцов голубиных" (Розанов В. В. Важный исторический вопрос // Розанов В. В. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. - СПб., 1914, сс. 46-54). О подробностях самой процедуры обрезания см.: Соколов В. Обрезание у евреев. // Православный собеседник 1890-1891 г.

 

Домашняя ] Вверх ]