" Однажды - сидя на берегу Океана Вечности..."

 

 

Из книги В.Суворова «Очищение»

 

Как нарком Дыбенко

громил немцев под Нарвой

23 февраля 1938 года весь советский народ и все прогрессивное человечество торжественно отметили 20-ю годовщину Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

За 20 лет до этого, 23 февраля 1918 года, отряды Красной гвардии одержали свои первые победы под Псковом и Нарвой над регулярными войсками кайзеровской Гер­мании. Вот эти первые победы и стали днем рождения Красной Армии. На многочисленных митингах и торжественных собраниях, прокатившихся по всей стране в феврале 1938 года, было сказано много теплых слов в адрес нашей родной армии. Вот только не называли имени того, кто вел первые красные отряды к славным победам...

За месяц до юбилея, 24 января 1938 года, была уч­реждена первая советская медаль «20 лет РККА». Медалью награждали тех, кто особо отличился в боях, кто оплатил первые победы своей кровью, кто вел Красную Армию от победы к победе. Наградили многих. Но заместитель народного комиссара лесной промышленности командарм 2 ранга Павел Ефимович Дыбенко юбилейной медали не получил. А ведь это именно он вел красные отряды в бой под Нарвой 23 февраля 1918 года...

Вскоре легендарный командарм был арестован…Его обвинили в шпионаже в пользу Америки, суд над ним продолжался 17 минут. Приговор - стандартный. Расстрел без промедления…

…Вот тут меня и прожгло. Вот тут-то я воздухом и захлебнулся... Только отдышавшись, начал осмысливать: 50 лет назад, 23 февраля 1918 года, Крас­ная Армия под Псковом и Нарвой одержала свои первые блистательные победы... Почти одновременное этим историческим событием, тоже 50 лет назад, 25 февраля 1918 года, в вечернем выпуске газеты «Правда»... В вечернем выпуске... То есть был дневной выпуск, но там статьи Ленина еще не было. Днем ленинскую статью только набирали... Следовательно, Ленин ее писал 24-го или в ночь на 25 февраля 1918 года. 23 февраля великие победы, а 24-го, узнав о победах, товарищ Ленин, матерясь и кусая ногти, пишет срочно, что вся прошедшая неделя была для всего советского народа «горьким, обидным, тяжелым уроком». Товарищ Ленин раздает ценнейшие советы: с противником надо бороться! С противником надо уметь бороться! С ударением на слове «уметь». Как же глубок ленинизм! Не будь ленинских томов, мы бы и не знали, что с противником надо бороться... Да не просто надо бороться, а еще и уметь. Товарищ Ленин, не называя по имени, кроет кого-то, не умеющего бороться: «...мучительно-позорные сообщения об отказе полков сохранять позиции, об отказе защищать даже нарвскую линию, о неисполнении приказа уничтожить все и вся при отступлении; не говоря уже о бегстве, хаосе, близорукости, беспомощности, разгильдяйстве».

Я всегда подозревал в себе сумасшедшего: в нашей армии за 50 лет служили десятки миллионов людей. «Тя­желый, но необходимый урок» — в золотой десятке обязательных ленинских работ, которые каждому военному человеку полагалось знать если не наизусть, то весьма близко к тексту. Неужто никто не обратил внимания на эту близость дат? Открывать-то тут нечего. Но почему я вижу эту близость, а никто другой не видит? И говорит Ленин не о каком-то таинственном участке обороны, но называет Псков и Нарву своими именами. Не схожу ли я...

…Я о чем? О том, что если бы Павел Дыбенко 23 февраля 1918 года одержал великие победы под Псковом и Нарвой, то товарищ Ленин, узнав об этом 24 февраля, за день и ночь написал бы статью совсем другую и в вечернем номере газеты «Правда» 25 февраля 1918 годя появилось бы нечто совсем по содержанию иное. А по­лучился обидный и горький урок. И понятно, весьма необходимый. Пока гром не грянул, товарищ Ленин как тифозная вошь, армию разлагал «Окопной правдой» и прочей мерзостью, публикуемой на немецкие деньги. Но преподали немцы урок товарищу Ленину, и он оза­ботился обороной страны.

С того дня великие победы под Псковом и Нарвой стали для меня предметом особого и несколько нездоро­вого интереса, имя великого полководца Дыбенко — тоже. Благо книг о войне у нас написано много и теми книгами забиты все библиотеки. И вот — «Размышле­ния о минувшем» генерал-лейтенанта С.А. Калинина. В 1918 году солдат Калинин, вернувшись с фронта, творит революцию в Самаре. Голод. Разруха. Положение коммунистов шаткое. Людей не хватает. «Не помню сей­час точно, в конце марта или в начале апреля, в Самаре произошло событие, взволновавшее всю партийную организацию. В город неожиданно, без всякого предуп­реждения, прибыл эшелон балтийских моряков во главе с П.Е. Дыбенко. Вначале мы обрадовались новому пополнению. Но в тот же день в губ. ком пришла телеграмма за подписью М. Д. Бонч-Бруевича. В телеграмме предлагалось немедленно задержать Дыбенко и препроводить в Москву за самовольное оставление вместе с отрядом боевой позиции под Нарвой» (с. 71).

Нам говорили, что под Нарвой — великие победы, а сам победитель почему-то сбежал и его по всей стране ловят... Коммунист Калинин устыдил революционера Дыбенко, тот раскаялся и решил возвращаться в Москву… Конец истории я узнал через 21 год. 26 февраля 1989 года «Красная звезда» поместила большую статью о великом полководце Дыбенко, в которой парой строк сказано: «За отход от Нарвы и самовольный отъезд с фронта Дыбенко исключили из партии. (Был восстановлен только в 1922 году.) Он предстал перед судом Революционного трибунала... Совнарком вынес решение — отстранить Дыбенко с занимаемого поста. Павел Ефимович к это­му себя уже подготовил: "Конечно, я виноват в том, что моряки добежали до Гатчины..."»

Случилось вот что. Члену первого Советского правительства товарищу Дыбенко и его доблестным матросам  приказали  остановить  германские  войска  под Псковом и Нарвой… Никаких побед пламенные революционеры ни под Псковом, ни под Нарвой не одержали, никого не остановили, неувядаемой славой своих знамен не покрыли. Наоборот, при первых столкновениях с противником изнеженные матросики, просидевшие всю войну в портах, дрогнули и побежали. И наш герой — вместе с ними. А может быть, впереди. Защитники революции добежали до самой Гатчины. Тут надо открыть карту, чтобы оценить героический путь. 120 километров бежали защитники социалистического отечества. Три марафона по глубокому февральскому снегу. В Гатчине захватили эшелон и понеслись по стране спасать свои Революционные шкуры. Вдогонку спасающимся глава высшего военного совета Бонч-Бруевич рассылает по стране телеграммы: поймать героев и под конвоем доставить в Москву. Герои должны были остановить противника, но их самих надо останавливать. Если удастся найти...

Героев обнаружили аж в Самаре. За Волгой. Теперь надо взять глобус и оценить этот героический отход. Появились герои-балтийцы в Самаре в конце марта или в начале апреля. И кто знает, где за целый месяц после великих побед они еще успели побывать. Может быть добежали до озера Байкал, убедились, что за ними ник­то не гонится, и возвращаются? Тут, по глубоким ты­лам, они защищают революцию: хватают первого попавшегося и допытываются, не контрик ли. Тут им храбрости хватает. Меня только вопрос интересует: а чем революционер Дыбенко все это время после бегства из-под Нарвы кормил своих революционеров? Ведь прожорливые.

Еще вопрос: а от кого революционеры побежали? Побежали от германской армии. А понятие об этой ар­мии весьма растяжимое. В то время германские матро­сики от безделья тоже бунтовали в своих портах. В то время Германия уже голодала. В то время германская армия была уже полностью и окончательно истощена войной. Германская монархия рухнула в ноябре 1918 года. Продержалась она до ноября только потому, что товарищ Ленин в марте 1918 года подписал с кайзером Брестский мир и отдал кайзеру Украину до самого Кур­ска и Ростова вместе с рудой, углем и сталелитейной промышленностью, вместе с хлебом и мясом. Ленин отдал кайзеру Польшу и Прибалтику, выплатил огромные репарации золотом и хлебом. Вот оттого кайзеров­ская армия и дотянула до осени. Но в феврале 1918 года всей этой ленинской помощи кайзеру еще не было, потому Германия стояла на самом краешке, стояла над пропастью. Юрий Фельштинский пишет: «Но самым удивительным было то, что немцы наступали без армии. Они действовали небольшими разрозненными отрядами в 100—200 человек, причем даже не регулярными частями, а собранными из добровольцев. Из-за царившей у большевиков паники и слухов о приближении мифических германских войск города и станции оставлялись без боя еще до прибытия противника. Двинск, например, был взят немецким отрядом в 60—100 человек. Псков был занят небольшим отрядом немцев, приехавших на мотоциклах. В Режице германский отряд был столь малочислен, что не смог занять телеграф, который работал еще целые сутки» /(крушение мировой революции. С. 259—260).

Вот от этого воинства и бежал член Советского правительства, народный комиссар по морским делам, полководец и флотоводец Дыбенко со своими вояками. Петроград он бросил без всякой защиты, а у немцев просто не было сил его захватить.

Немцы так до Петрограда и не дошли. А Дыбенко, пробежав незамеченным мимо Москвы, убежал за Волгу…

Но были же и другие полководцы?! Тухачевский, Якир, Блюхер! Они же одерживали победы?!

Одерживали. Дойдем до них. Только сразу предуп­реждаю: те другие не так гениальны, как Дыбенко. То, что совершил Дыбенко 23 февраля 1918 года, мы празд­нуем вот уже 89 лет. А победы Тухачевского, Якира, Блюхера. Уборевича, Путны, Вацетиса не так блистательны и грандиозны. Их победы мы не празднуем. Нечего праздновать…    

Домашняя ] Вверх ]