" Однажды - сидя на берегу Океана Вечности..."

 

 

 Декарт: "Мыслю, следовательно - существую"

канд. фил. наук Богдан Рудый

“Неприятный этап рассмотрения основ должен быть как можно быстрее позади. Нужно скорее переходить на более высокие уровни, где на

память об уровне основ остаётся маленькое слово известно ‘Известно, что тираннозавры жили 70 млн. лет тому назад.’ ‘Известно, что... "

 

"Большое САМО..."

"Ещё из эксперимента Резерфорда в 1911 г. известно о “пустоте” атома. Оказывается, объём атомного ядра занимает всего 10-14 полного объёма атома (радиус ядра почти в 100 тыс. раз меньше расстояния от ядра к ближайшему электрону). Все тела (кроме как в состоянии плазмы) состоят из атомов. Если атом “пуст”, тогда “твердость” и “непроницаемость” видимой материи иллюзорны. В коротковолновом свете макротела прозрачны. Для описания макротел больше подходят определения неплотное, пустое и дырявое. Между электроном и ядром — пустота, а точнее, — электромагнитное поле…

...Три элементарных частицы оказываются отнюдь не наиболее элементарными. “Просвечивание” протонов и нейтронов сверхбыстрыми электронами (>1 ГэВ) даёт информацию об их внутренней структуре. Результатам недавних экспериментов обнаруживают, что протоны сам сами состоят из частиц — кварков, а держатся вместе кварки путем постоянного обмена ещё меньшими частицами — глюонами. Кварки имеют вид пространственных точек с размером, не поддающимся измерению (<10-16 см). Электроны тоже ведут себя как пространственные точки с неизмеримо малым размером. То, что мы называем протоном или нейтроном, есть, на самом деле, пространственным рисунком, “вытанцовываемым” тремя кварками. При этом диаметр протона составляет ~10-12см,  а диаметр кварка неизмеримо мал (меньше 10-16см). Т.о., протон — это громадина из ... трёх малюсеньких кварков. Аналогичная ситуация и с электроном:  электрон классического диаметра (5,6·10-13см) является “фикцией”, пространственным рисунком собственно электрона — частицы с неизмеримо малым фактическим диаметром

 …Разве не удивительно устроен мир? Задумываясь над строением и физическими процессами в материи, иногда больше верится, что это виртуальная реальность, сказка, а не “реальная” реальность. Поль Дирак, пионер волновой механики, занимаясь изучением законов микромира, говорил, что мы имеем дело с субстратом  (“подматериалом”), о котором мы не можем составить адекватную умственную картину…

…Есть основания серьезно говорить о существовании базового поля-материи, протоматерии, из которой складывается всё другое…

…Уровень сложности материи фантастичен, — настолько же высок, насколько тяжело постичь её макро- и микроструктуру. Это сверхсложный автоматизированный дом. Разве может строение материи быть следствием случайных процессов? Как может полевой субстрат сам собою “слепить” элементарные частицы с настолько гениальной внутренней структурой, что из них вырастает здание в 6 этажей? Вероятность самосборки здания в той же мере низка, в какой уровень её сложности высок. Вероятность самосборки Вселенной безмерно близка к нулю..."

 ...Макротела уходят своими “корнями” в поле, они являются, в своей сущности, полем, проявлениями поля. Но, это наверное, не поле само себя проявляет, а какой-то ум проявляет себя через него. Если Вселенная возникла не от самосборки, тогда её спроектировали. Значит, в начале был проект, а ещё раньше — интеллект. Проект Вселенной, информационный продукт такого уровня, требует соответствующего уровня интеллекта.

Если существует Кто-то умеющий свивать полевую материю в “узелки-частицы”, тогда до создания Вселенной остаётся один шаг — план с точными координатами свивания каждого узелка. Так ниоткуда (а на самом деле, из поля) в любой точке может появиться объект:  элементарные частицы образуют атомы, атомы — молекулы, и структура готова. Видимые предметы являются “сгущенным” полем. “Имеете проект, говорите полю сгуститься, — и появляется объект!” Разумеется, на такое образование материи из протоматерии необходима затрата “подэнергии”.

Итак создание Вселенной выглядит вполне реальной задачей — надо лишь уметь сгущать поле, иметь резерв подэнергии и иметь доступ к каждому отдельному участку протоматерии. Всего лишь..

Кризис

эволюционизма

История эволюционизма.

    1.1.  Происхождение неживой материи, Вселенной >>.

    1.2.  Происхождение живой материи, клетки >>.

    1.3.  Происхождение  видов >>.

        2.1.   Происхождение геологических слоёв >>.

        2.2.   Датирование обьектов земной коры >>.

ВВЕДЕНИЕ

Эволюционизм[1], как учение о восходящем развитии всего сущего, опирается на гипотезу “внутренней силы” материи организовывать саму себя. Современный эволюционизм есть цельной всеобъёмлющей концепцией о непрерывной самоорганизации материи — как мертвой, так и живой. Он является стрежнем теорий в трех больших секторах проблемы Происхождения: происхождение неживой материи и Вселенной, происхождение живой материи и происхождение видов. Неживая материя (1й сектор) в рамках эволюционизма поставлена в один ряд с живыми организмами (2й и 3й секторы) не случайно:  внутренняя способность самоорганизовываться видится присущей всякой материи, видится наиболее общим и основным принципом, пронизывающим все участки мироздания — от наименьшего до наибольшего, от самоорганизации атома до самоорганизации космической системы и живых организмов. Живая материя трактуется отдельным видом неживой материи на определённом этапе своего развития. Благодаря имиджу “универсальности-основности-всепроникновения”, эволюционизм выглядит привлекательным, ведь человеческому уму присуще стремление максимально возможного обобщения (индукция) и, как следствие, — поиск универсальных законов, первоисточников.

Эволюционное учение является попыткой объяснить большинство вещей в терминах самостановления:  “самовозникло”, “самоорганизовалось”, “самофункционирует”. “Сказать ‘создал Бог’ легко. Ты попробуй найти другое объяснение” — приблизительно такой есть психология науки от эпохи Ренессанса. Она предоставила людям отвагу отбросить вековые стереотипы-догмы и позволила решительно продвинуться в понимании строения мира от атома до галактики. Впечатляющие успехи науки в выяснении механизмов функционирования природы стимулировали поиски механизмов возникновения природы. Наличие в материи внутреннего “самоисточника” могло бы замкнуть круг:  “‘Самовозникло’, а теперь ‘самофункционирует’”. Каковы результаты поисков “Большого Само”? Насколько материя склонна к самоорганизации? За столетия научных исследований накопилось достаточно материала для попытки ответа на эти вопросы.

Эволюционизм общепринят в образованных кругах. Но большинству образованных людей (не говоря уже о необразованных) почему-то очень мало известно из этого учения что-либо конкретное. Возьмём, например, одну из трёх составляющих эволюционизма — теорию эволюции видов, основой которой есть дарвинизм. Создаётся впечатление, будто всем известно, что эволюция доказана, но никто не в состоянии припомнить, как именно её доказали.

“...Меня поразила мысль, что я работал над ней [эволюцией] в течение двадцати лет, но нет ничего, что бы я знал о ней. Это просто шокирует — узнать, что тебя так долго водили за нос. Либо что-то не в порядке со мной, либо что-то не в порядке с эволюционной теорией.” [Ведущий палеонтолог Британского музея истории природы,  эволюционист К. Пaтерсон][2]

Об эволюции настолько часто упоминается как о доказанном факте, что легко поддаться мысли об окончательной выясненности вопроса: “На основании заявлений, сделанных неодарвинистами, у человека легко может сложиться впечатление, что он [неодарвинизм] достиг больших успехов в объяснении эволюции, обычно оставляя подробности дальнейшему уточнению. В действительности же, имеет место скорее обратное.”[3]

Учителя и преподаватели биологии уделяют крайне мало времени рассмотрению основ теории эволюции, стремясь поскорее перейти к толкованию тех или иных фактов в терминах эволюции. Сами же основы не рассматривают, ссылаясь на то, что “теория эволюции — это факт”, и “не могут же ошибаться тысячи ученых”. Ссылка на то, что эволюцию признали почти все биологи, являются одним из наиболее часто упоминаемых аргументов.

Во-первых, тысячи ученых таки могут ошибаться, что периодически подтверждает история. А во-вторых, фактами называют отдельные  моменты действительности (кости, отпечатки растений в камне и т.п.), а не чьи-то гипотезы. Любая теория есть интерпретацией фактов и потому не застрахована от ошибки.

 “Неприятный этап рассмотрения основ должен быть как можно быстрее позади. Нужно скорее переходить на более высокие уровни, где на память об уровне основ остаётся маленькое слово известно:  ‘Известно, что тираннозавры жили 70 млн. лет тому назад.’, ‘Известно, что плавники превратились в лапы.’ и т.п. — Так можно условно охарактеризировать психологию дидактов эволюционизма.

Но взглянем на эволюционное учение вблизи:  всё ли с ним в порядке? Как станет видно из дальнейшего рассмотрения — не всё. И тогда в новом свете предстанут следующие цитаты:

“Далекая от того, чтобы быть установленным научным фактом, как её обычно изображают, эволюция есть, на самом деле, нелогичной и необоснованной гипотезой, разоблаченной в бесчисленных научных ошибках.”[4]

 “Ученых, категорически отвергающих эволюцию, можно назвать одной из наиболее быстро растущих противоречивых меньшинств...;  многие из ученых, придерживающихся такой позиции, имеют впечатляющие заслуги в науке.”[5]

“Всё больше почтенных ученых оставляют эволюционистский лагерь. При этом интересно, что большая часть этих ‘экспертов’ бросила дарвинизм не из-за религиозных верований или библейских убеждений, но на суровых научных основаниях, а иногда и с сожалением.”[6]

Чем полнее постулаты и предсказания теории подтверждаются действительностью, тем меньше вероятность ошибки, тем большим есть доверие к теории. Подтверждаются ли эволюционные теории действительностью, прошли ли они проверку практикой? Каково их современное научное состояние? Ответы на эти вопросы ищет автор работы.

[1] Слово эволюция здесь и в дальнейшем употребляется в значении восходящая эволюция (с повышением уровня организации), а не всякое развитие.

[2] Patterson C. Неопубликованная расшифровка стенограммы приветственного слова в Американском музее истории природы. — New York City, November 1981. (подчёркивание добавлено).

[3] Saunders P.T., Ho M.-W. Is Neo-Darwinism Falsifiable? And Does It Matter? // Nat. & Syst. — No. 4 (1982) — P. 191.

[4] Huse S.M. The Collapse of Evolution. — Grand Rapids , Michigan : Baker Book House, 1983. — P. 127.

[5] Hatfield L. Pedagogues Against Darwin . // Science Digest — Winter 1979 — P. 94-96

[6] Smith J.W. Teilhardism and the New Religion: A Thorough Analysis… — Rockford , Illinois , 1988. — P. 1

История эволюционизма

Эволюционизм значительно старше дарвинизма. Эволюционные мысли встречаются уже в древней Индии и Китае, в вавилонских мифах, в работах древнегреческих и древнеримских философов Анаксимандра, Эмпедокла, Эпикура и Лукреция[1] .

В эпоху Возрождения, когда европейцы начали снова открывать для себя философскую литературу Давней Греции, эволюционные идеи получают новый импульс. Зародыши эволюционного видения мира распространяются не столько среди биологов, сколько среди философов. Голландец Сваммердам (1637-1680) предполагает, что все виды произошли от одного. Немец Лейбниц (1640-1716) утверждает, что все классы животных связаны переходными формами. Далее инициативу перехватывают французы. Де Мальє (1656-1738) предполагает, что сухопутные животные произошли от морских. Мопертюи (1698-1759) изучает механизмы скрещивания и вводит теорию мутаций. Ламетри (1709-1751) не видит принципиальной разницы между животными и человеком и предполагает восходящую эволюцию. Энциклопедист Дидро (1713-1784) отстаивает принцип естественного отбора. В конце концов очередь доходит до Чарльзового дедушки — Эразма Дарвина (1731-1804):  одновременно с Жоржем Бюффоном (1707-1788) они отстаивали, хотя и не очень решительно, мысль об эволюции под влиянием окружающей среды. Немец Кант (1724-1804) допускает, что сложные организмы развились из более простых. Философы Гегель (1770-1831) и Шеллинг (1775-1854) высказывали разного рода эволюционные мысли (например, идею трёхэтапного диалектического развития). Немало менее известных ученых также поддерживали эволюционизм ещё до Чарльза Дарвина.

Автором первой основательной эволюционной теории живых организмов считают Жана Батиста Ламарка (1744-1829), а сторонников его взглядов называют ламаркистами. Ламаркизм состоит в вере во внутреннюю способность всех организмов передавать потомкам видоизменения, приобретённые собственным телом на протяжении жизни. Упрощённо говоря, если конь в течение многих поколений тянет шею вверх, то он постепенно превращается в жирафа. Мысль о том, что даже мозоли передаются потомкам и что дети тяжелоатлета имеют увеличенные бицепсы, не является правдоподобной. Этим объясняется, почему ламаркизм никогда не пользовался настоящим научным уважением.

Чарльз Роберт Дарвин (1809-1882) родился 12 февраля в английском городке Шрюсбери (225 км северо-западнее Лондона) в семье одного из наиболее успешных вне Лондона врачей — Роберта Варинга Дарвина. Дедушкой его был тоже врач Эразм Дарвин, автор “Зоонимии” — работы о законах органической жизни.

В школе главный учитель как-то прилюдно укорил Чарльза, что тот тратит время на химические эксперименты. В 1825 году многодетная семья врачей отправляет сына Чарльза изучать медицину в Эдинбургский университет, откуда на втором курсе его “благополучно” исключают за хирургию без анестезии. Тогда, отец направляет 18-летнего сына на четыре года в Кембридж изучать теологию. Никакими особыми достижениями в учёбе он там себя тоже не зарекомендовал, заведя дружбу со студентами “спортивно-охотничьего” характера.

Попав в кружок природоведов-любителей, он часто сопровождал куратора кружка священника-ботаника Джона Хенслоу. Тот всевозможно взращивал научный интерес Чарльза и вселял в него веру в собственные силы. По окончании университета, по рекомендации Хенслоу, молодой Дарвин получает приглашение от Королевского адмиралтейства на двухлетнее кругосветнее путешествие на паруснике “Бигл” на правах безоплатного учёного-природоведа.

Сначала Дарвин, наверное, верил в созданность живого, поскольку изучал теологию. Поэтому, отправляясь в 1831 году в путешествие (затянувшееся на пять лет), он, по-видимому, был убеждён в постоянстве видов. На корабле Дарвин педантично ведёт заметки и периодически отсылает их вместе с образцами на родину.

В Южной Америке Дарвин становится свидетелем землетрясения и собственными глазами наблюдает появление островов. Он формулирует собственные геологические теории относительно механизмов образования формирований геологической коры, которые, однако, не имели большого научного значения. В чилийских Андах на высоте около 4 км Дарвин находит ракушки. Неоднократное наблюдение окаменелых скелетов вымерших видов наталкивает его на предположение, что одни виды постепенно заменяются другими. Констатация на Галапагосских островах (Эквадор) существования четырнадцати видов одного и того же рода птиц (род вьюрковых), плюс сведения о различной распространённости видов на разных континентах, плюс идея давления внешних условий (естественный отбор) — и гипотеза об общем происхождении всех видов из одного начинает выкристаллизовываться. Первоначальное убеждение Дарвина в постоянстве видов сменяется другой крайностью — идеей полного непостоянства, безграничной изменчивости видов.

Сразу же по возвращении, Чарльза Дарвина принимают в Лондонское геологическое общество (а вскоре и в его руководство), поскольку Хенслоу регулярно зачитывал отрывки Дарвинских заметок на собраниях. В 1839 году Дарвина принимают в Королевское общество.

Он много переписывается, читает и без лишнего шума разрабатывает собственную теорию происхождения организмов. В частных дневниках он сравнивает свою миссию с ролью больших астрономов-“еретиков”.

Книга Дарвина “Происхождение видов путём естественного отбора...” увидела свет в 1859 году. Основной её ценностью была не столько идейная новизна, сколько богатый фактический материал и множество примеров. В книге было всесторонне обоснована мысль о беспрерывной трансформации одного вида в другой, более совершенный вид под влиянием борьбы за выживание. Через 12 лет Дарвин отваживается зачислить людей к животным. Обратившись к материализму, Дарвин становится катализатором в популяризации эволюционизма.

Тот факт, что книга была раскуплена в первый же день, даёт возможность оценить уровень “(р)эволюционной” дозрелости масс западного общества до таких теорий. Буржуазная цивилизация уже давно поверила в идею беспрерывного развития и ждала научных оснований для расширения этой схемы на все сферы бытия.

Прояснение механизмов функционирования многих явлений природы (дождь, ветер, молния и т.д.) создавало почву для гипотезы, будто природа имеет не только механизмы автоматического функционирования, но и механизмы автоматического возникновения. Миф общего автоматизма уже успел пустить корни.

К тому же, устройство природы таково, что людям ранее тяжело бывало провести чёткую линию между неживым и живым. Движения пламени или ручейка напоминают поведение живого объекта, тогда как кораллы и малоподвижные растения, наоборот, кажутся неживыми. Того и жди, что какой-то “камень” рядом с тобой внезапно откроет глаза и зашевелится. После открытия микроскопа появилось предположение о малости не только габаритов микроорганизмов, но и малости уровня сложности их устройства. Эти два обстоятельства, а также хорошо известное “самозарождение” мух и личинок в мясопродуктах, наталкивали на мнение о “плавном переходе” неживого в живое. Одним словом, интеллектуальная почва была вполне готовой к принятию Дарвинизма.

Дарвин называл своей заслугой то, что посодействовал “опровержению догмы об акте Божьего творения”[2]. Теория происхождения видов базировалась первоначально на одном факторе — естественном отборе. О концептуальной слабости Дарвинской теории свидетельствует тот факт, что сам автор в конце жизни поставил под вопрос основу своей теории, осознав недостаточность одного лишь естественного отбора для объяснения начальных стадий развития определённого органа. Этот критический аргумент выдвинул к теории Дарвина британский биолог Джордж Майварт. Сам Майварт поддерживал общую концепцию эволюции, но усматривал движущую силу эволюции не столько в естественном отборе, сколько во внутренней “пластической силе” организмов (ламаркизм). В 6м издании своей книги Дарвин признает правильность критики Майварта:

“Сейчас я рассмотрел достаточно, возможно даже более чем достаточно, случаев, отобранных с заботливостью опытного природоведа, чтобы подтвердить, что естественный отбор не в состоянии объяснить начальные этапы полезных структур [то есть, новых органов и систем]...”[3]

Здесь просматривается объективность Чарльза Дарвина. Однако, его объективность знает границы — он переходит на позиции ламаркизма. Если действия одного лишь естественного отбора мало, тогда каков второй фактор, придающий действенность эволюционной модели? — Наверное, внутренняя “пластическая сила”. Дарвин начинает считать, что формирование новых органов обусловлено наследственным характером “приобретённых характеристик”[3-1]. Из индивидов популяции естественный отбор оставляет лишь наиболее удачные трансформации. Его теория в 6м издании стала выглядеть, грубо говоря, так:  “Если животное находится в условиях жесткой борьбы за пищу, так что приходится всё более использовать нос в роли руки, то нос, в конце концов (если все поколения будут находиться в таких же условиях), превратится в хобот.” Или ещё прямолинейнее:  “Если достаточно долго махать передними лапами, они станут крыльями.”

Под влиянием каких факторов Дарвин стал ламаркистом, приверженцем учения, которое никогда не имело научной правдоподобности? — Вероятно, желая остаться непоколебимым в вере в “силу материи”, вере в постоянно длящийся процесс.

Интересный момент состоит в том, что ещё в 1865 году священник и ботаник Грегор Мендель (Брно, Чехия) опубликовал свою теорию генов. Но, — странное дело, — его революционная и убедительная работа не получает надлежащего внимания вплоть до начала 20го века, когда голландец Гюго де Фрис и другие “вновь открывают” эту же теорию.  Мендель выяснил и доказал, что характеристики потомка однозначно определяются генным набором, унаследованным от родителей/предшественников, и что телесные изменения, приобретенные организмом за жизнь, никогда не являются наследственными. Т.о., генетический механизм наследственности окончательно опроверг ламаркизм.

Переход “крёстного отца” эволюционизма в ламаркизм, опровержение ламаркизма... Всё это очень огорчило авангардные демократические массы. Начинается активный поиск средств реанимирования дарвинизма. Добровольцы отчаянно ищут скелет обезьяночеловека. Любая находка в этой сфере гарантирует вашему имени мировую славу. Общественную потребность стараются удовлетворить откровенными подделками:  в 1912 году Лондонское геологическое общество без соответствующей экспертизы объявляет “недостающим звеном” между человеком и обезьянами череп человека со вставленной челюстью орангутанга (Пильтдаунский человек), принесённый неким Ч. Даусоном. Работа была очень “профессиональной”:  зубы по-особому подпилены, а вся конструкция обработана раствором сульфата железа для имитации древности. “Находка” служила классическим доказательством эволюции более 40 лет, пока в 1953-54 годах не было доказано, что это подделка[4].

Одного лишь естественного отбора мало для приведения в движение эволюции. В тридцатые годы у эволюционистов появляется спасительная эврика — второй движущей силой являются мутации в генах. Формула эволюции приобретает современный вид “мутации + естественный отбор”:  мутации модифицируют организмы, а естественный отбор отбирает из них наиболее приспособленных (синтетическая теория эволюции). “Мутации — вот, что может объяснить начальные этапы полезных структур!” — в эволюционную теорию-мумию вливается жизнь. Появляется термин неодарвинизм. По целому миру начинаются мутационные эксперименты над мухами дрозофилами и крысами. На подходе молекулярная биология, с которой связывают надежды на рассекречивание генетических механизмов, — подтвердит ли она эволюцию?

Параллельно с тем, как биологи-дарвинисты искали механизм диверсификации (образование разнообразия) видов, другие симпатики вели интенсивные поиски путей материалистически объяснить остальные моменты действительности:  возникновение первого организма (“живое из неживого”), переход одно - многоклеточные (“одно многоклеточное из многих одноклеточных”) и возникновение Вселенной (“неживая материя из ничего”). Делаются “большие теоретические успехи” в разработке концепции самосборки живой клетки. Передовая наука приветствует новые термины первобытный бульон, абиогенез и примитивный естественный отбор. Наступает время начать эксперименты по синтезу жизни в колбе под электрическим разрядом.

В 1920х-40х годах Фридман и Гамов разрабатывают “весьма правдоподобную” модель, согласно которой Вселенная “сама себя собрала” (теория большого взрыва). В 1965 году американцы Р. Уильсон и А. Пензиас открывают явление микроволновой (инфракрасной) фоновой радиации в космосе, которое вписывается в рамки теории большого взрыва. За большой вклад в дело подтверждения теории большого взрыва, открывателям присуждают Нобелевскую премию.

В то же время, будет несправедливым не упомянуть о плодотворной деятельности материалистических гуманитариев. Философ Г. Спенсер (1820-1903), воодушевлённый идеями Дарвина, ещё до 1859 года начинает популяризировать самодельный штамп “выживание наиболее приспособленных” относительно человеческого общества. Развивается социальный дарвинизм. Политический философ К. Маркс (1818-83), исследуя “силы истории”, приходит к выводу, будто класс эксплуатируемых не имеет другого выхода, как уничтожить класс эксплуататоров. Френсис Гальтон, двоюродный брат Дарвина, основывает евгенику[5] — “добрую” науку о том, как избавляться от “худших” человеческих рас и классов. О необходимости тщательной селекции пород гомо сапиенс пишет выдающийся оратор А. Гитлер в печально известной книге “Mаin Kampf” (1924). Самодостаточность материи становится в головах ведущих социологов-материалистов чем-то настолько само собой разумеющимся, что за доведённый ими до совершенства историко-диалектический материализм готовы отдать жизнь десятки миллионов простых людей  (в отдельно взятой стране). Самоорганизационная идея пронизывает большинство сфер интеллектуальной жизни, эволюционный материализм становится негласным фундаментом новейшей цивилизации.

Какие результаты дали поиски “недостающих звеньев” в окаменелостях, мутационные эксперименты, исследования живого на микроуровне и эксперименты по синтезу жизни — будет рассмотрено в последующих главах.

1.1.   Происхождение неживой материи, Вселенной >>>

[1] Анисимов С.Ф. и др. Настольная книга атеиста. — М.: Политиздат, 1985. — С. 6-11.

[2] Darwin C.R. The Origin of Species…, 1st edition —  1859. — P. 153.

[3] Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора — СПб: Наука, 2001. — С. 202-203, а также с. 412.

[4] Ларичев В.Е. Сад Эдема. — М.: Политиздат, 1980. — С. 285-330.

[3-1] Там же с. 153

[5] Ев, Еу = “добрый” (греч.)


 

Домашняя ] Вверх ] Материя ] Клетка ] Виды ] Слои ] Кора ]